Новая конструкция федерального бюджета делает государственные финансы менее зависимыми от дорогой нефти и слабого рубля. Основную роль все заметнее играют внутренние налоговые поступления, а нефтяные сверхдоходы власти намерены отправлять в резервы. Экономист Максим Мизя считает, что в такой системе прежняя потребность в девальвации рубля для наполнения казны заметно снижается.
Долгие годы ослабление рубля автоматически означало дополнительные доходы для российского бюджета. Нефть продавалась за валюту, а налоги и экспортная выручка после пересчета превращались в большее количество рублей. Чем дороже был доллар, тем проще становилось финансировать рублевые расходы государства.
Теперь эта схема постепенно меняется. Кандидат экономических наук Максим Мизя считает, что после налоговых изменений последних лет бюджет становится гораздо меньше заинтересован в девальвации исключительно ради увеличения нефтегазовых поступлений.
И свежие бюджетные параметры действительно дают основания говорить о серьезном изменении конструкции государственных финансов.
Нефть по $50: все, что сверху, хотят откладывать
С 2027 года Минфин намерен рассчитывать бюджетное правило исходя из базовой цены нефти всего в $50 за баррель. Банк России также указывает именно эту цену в качестве предпосылки для 2027 года и последующих лет.
Это значительно консервативнее действующей конструкции. Еще по нынешнему законодательству базовая цена должна была составить $58 за баррель в 2027 году, $57 в 2028-м и $56 в 2029-м. Правительство ранее закрепило эту траекторию в бюджетных правилах.
Снижение планки до $50 означает принципиальное изменение: расходы государства хотят в меньшей степени привязывать к благоприятной сырьевой конъюнктуре. Если фактическая цена российской нефти окажется выше базовой, дополнительные нефтегазовые доходы должны преимущественно превращаться в резервы, а не автоматически увеличивать текущие расходы.
При этом говорить, что нефть перестала иметь значение для российского бюджета, было бы неверно. Она по-прежнему остается крупным источником поступлений, а нефтяные цены влияют и на торговый баланс, и на рубль, и на возможности Фонда национального благосостояния.
Но направление движения очевидно: государство пытается сделать постоянные расходы менее зависимыми от того, сколько стоит баррель в конкретном году.
Главные деньги все чаще собирают внутри страны
Одновременно меняется структура налоговых поступлений. С 1 января 2026 года основная ставка НДС уже выросла с 20 до 22%. Для бизнеса на упрощенной системе постепенно снижается порог дохода, после которого возникает обязанность платить НДС: с 20 млн рублей в 2026 году до 15 млн в 2027-м и 10 млн рублей с 2028 года.
Акцизы также индексируются, причем по ряду категорий быстрее инфляции.
На следующем этапе Минфин предлагает увеличить поступления непосредственно с доходов владельцев капитала. В бюджетный пакет на 2027–2029 годы ведомство включило предложение распространить пятиступенчатую шкалу НДФЛ со ставками от 13 до 22% на так называемые пассивные доходы. Речь идет о дивидендах, процентах по банковским вкладам, операциях с ценными бумагами и цифровыми правами, продаже имущества и ряде других доходов.
Пока это именно предложение Минфина в составе бюджетного пакета, а не уже вступившая в силу норма.
Но экономический смысл изменений понятен: все большую часть устойчивых доходов государство собирается получать внутри экономики, а не благодаря исключительно экспорту сырья и выгодному для бюджета валютному курсу.
Доллар все равно может подорожать
Это, однако, не означает, что власти рассчитывают сохранить сегодняшний курс рубля.
Минэкономразвития 24 сентября сохранило прогноз постепенного ослабления российской валюты. Среднегодовой доллар ожидается около 79,5 рубля в 2026 году, 87,4 рубля в 2027-м, 92 рублей в 2028-м и 96 рублей в 2029 году.
Поэтому тезис «девальвация больше не нужна» следует понимать именно как изменение бюджетных стимулов, а не как прогноз неизменного курса.
Раньше слабый рубль сам по себе мог заметно улучшить состояние бюджета за счет переоценки нефтегазовой выручки. Теперь этот эффект становится менее критичным, поскольку роль ненефтегазовых налогов увеличивается, а базовая цена нефти снижается.
Кроме того, слишком слабый рубль имеет очевидную обратную сторону: он делает дороже импорт, оборудование, комплектующие и потребительские товары и через это способен дополнительно разгонять инфляцию.
Бюджет устойчивее, но дефицит никуда не исчез
Новая конструкция вовсе не означает бездефицитный бюджет.
Правительство 24 сентября одобрило проект федерального бюджета на 2027–2029 годы. На 2027 год доходы заложены примерно в 43,3 трлн рублей, расходы — в 48,8 трлн. Дефицит составит около 5,5 трлн рублей, или 2,2% ВВП.
Еще год назад действующий бюджет предполагал значительно меньший разрыв — около 1,2% ВВП.
При этом Минфин собирается постепенно сокращать именно структурную часть дефицита. Антон Силуанов сообщил, что первичный структурный дефицит в 2027 году составит около 1,5 трлн рублей, в 2028-м — около 0,5 трлн, а к 2029 году бюджет должен выйти на нулевой первичный структурный дефицит. Эту траекторию также закладывает Банк России.
Иными словами, после 2029 года текущие государственные расходы предполагается в основном обеспечивать текущими доходами, а общий дефицит будет связан прежде всего с финансовыми расходами, включая обслуживание накопленного долга.
Именно здесь возникает новая проблема.
Дорогой долг становится слабым местом
Ключевая ставка Банка России сейчас составляет 14%. Регулятор 11 сентября сохранил ее без изменений и одновременно отметил усиление ценового давления. По оценке ЦБ, устойчивый рост цен ускорился до 5–6% в годовом выражении.
Высокая ставка автоматически делает дороже новые заимствования Минфина через ОФЗ. Поэтому даже относительно небольшой государственный долг способен создавать все более заметные процентные расходы.
Быстрого решения этой проблемы пока не видно. ЦБ прямо предупреждает, что более стимулирующая бюджетная политика может потребовать сохранения более жестких денежно-кредитных условий.
Дополнительным инфляционным фактором станут регулируемые тарифы. Минэкономразвития прогнозирует на 2027 год рост оптовых цен на газ для населения на 9,1%, тарифов сетевых электрокомпаний для населения на 15,3%, а тарифов непосредственно на электроэнергию для населения — на 8,6%.
Поэтому рынок ОФЗ остается между двумя противоположными факторами: более консервативной бюджетной конструкцией и риском того, что инфляция не позволит Банку России быстро снизить ставку.
Что происходит с рынком акций
Российский рынок тем временем продолжает двигаться вблизи многолетних минимумов. В исходном обзоре Мизя обращает внимание, что индекс РТС находится примерно посередине диапазона 800–900 пунктов, а индекс Мосбиржи остается возле отметки 2300.
Ситуация выглядит почти классическим боковиком: продавать акции после сильного снижения многие инвесторы уже не хотят, но убедительного повода начинать массовые покупки тоже пока нет.
Налоговый пакет на этот раз не создал для большинства российских компаний такого масштабного прямого шока, как некоторые прежние изменения. Основные нововведения сосредоточены на отдельных отраслях, владельцах капитала и дополнительных источниках внутренних доходов бюджета.
В результате главный вывод новой финансовой конструкции оказывается несколько парадоксальным. России по-прежнему выгодны высокая цена нефти и экспортные доходы, а официальный прогноз по-прежнему предполагает постепенное ослабление рубля. Но слабая национальная валюта уже не выглядит настолько необходимым условием наполнения бюджета, как раньше.
Государство все заметнее переносит центр тяжести с нефтяной ренты на налоги, внутренние доходы и заимствования. Для бюджета такая модель действительно может оказаться устойчивее к падению нефти. Для граждан обратная сторона этой устойчивости — более высокая роль НДС, акцизов, тарифов и налогообложения доходов от капитала.
- Стала известна причина смерти Сергея Соседова - 26/09/2026 20:25
- Девальвации в России не будет, рубль не нужно обваливать - 26/09/2026 19:26
- В Краснотурьинск медведя сбили на дороге, хищник вышел к людям - 26/09/2026 19:20
